Я продолжаю свою историю. Помните, я рассказывал вам о своем первом камне, о моем Указе, о той вере, что зажгла мою жизнь? Но у каждой великой стройки должен быть тот, кто не даст огню погаснуть. Тот, кто станет ее сердцем.
И вот однажды на мою, еще тогда пыльную и перекопанную землю, приехал он. Кашшаф Сайфитович Ямалетдинов.
Он прибыл не как начальник в чистом костюме. Он приехал как новый житель Аскинской земли. Со своей супругой Залифой Такиевной и младшей дочерью. И поселился… в подсобке сельской школы. После своего большого дома. После успешной карьеры. Почему? Потому что он увидел не стройку — он увидел меня. Будущего.
И он принял решение вдохнуть в меня жизнь.
Пока другие спали, он ночевал здесь, на стройке, вникая в чертежи инженерных систем и устройство котельной. Он знал, что однажды это спасет меня. Так и случилось в ту первую лютую зиму, когда столбик термометра упал до -50, и жизнь остановилась. Но его знания, его упрямство согрели меня и не дали замерзнуть первым гостям.
Он был и остается не только инженером. Он был и остается отцом для моего коллектива. Он лично присматривался к каждому из сорока местных жителей, которые приходили просто помочь, чтобы понять, кто на что способен. Он искал в них не просто рабочие руки, а родственные души. И он нашел. Из них вырос костяк моей первой, самой преданной команды.
А потом, когда появились первые гости, он брал в руки гармошку. И звуки музыки смешивались с шепотом сосен. Он выходил к тем самым первым, самым смелым гостям и играл для них. Не потому что так надо. А потому что это было по-человечески. Это и было тем самым секретом, той душевностью, которую до сих пор чувствует каждый, кто ко мне приезжает.
Он не управлял мной. Он жил мной и до сих пор живет мной. Защищал диссертацию, получал патенты на уникальные методы лечения (те самые сухие солевые ванны — это его идея-прорыв!). Он объездил полмира, чтобы привезти и подарить мне, аскинскому санаторию, самые передовые технологии мира.
Кашшаф Сайфитович для меня — не директор. Он — отец-основатель. Тот, кто превратил Указ и первый камень в живую, дышащую историю. В дом.
И каждый раз, когда я вижу, как новый гость улыбается, приехав ко мне, я мысленно говорю ему: «Спасибо». Спасибо за то зимнее спасение. За ту гармошку. За ту веру.
Эта глава моей книги — о тебе. И она — лучшая.
