Всё, о чём я вам рассказывал, могло оборваться в одну ночь. Моя история едва не закончилась, едва успев начаться. Это — глава о самой страшной зиме в моей жизни.
Шёл январь 2006 года. Мне было всего несколько месяцев. Я был полон надежд: первые гости, первые восторженные отзывы, первые шаги. Я ещё не знал, что такое настоящий аскинский мороз.
Он пришёл внезапно. Столбик термометра рухнул до отметки, в которую верится с трудом: -50 градусов. Воздух звенел от холода, словно стекло. А внутри меня жили 70 человек — мои первые, самые смелые гости, которые поверили в меня.
И тут случилось немыслимое. Замерзла водонапорная башня. Лёд сковал насосы, вода встала. Без воды — нет тепла. Без тепла — гибель. Котельная могла встать, и тогда ледяной дыхание стужи проникло бы в каждый номер, в каждую комнату.
Счёт шёл на часы. Паника была недопустима. И тут мое сердце — Кашшаф Сайфитович — вспомнил всё. Каждый день, каждую ночь, проведённую на стройке рядом с инженерами. Каждую схему, каждый клапан.
Он предложил решение, от которого у специалистов кровь стыла в жилах (и не только от мороза!). Полностью отсечь башню. Не пытаться её отогреть — это было невозможно. А подавать воду напрямую из скважины в котельную, мощными насосами, в обход системы.
Это был огромный риск. Но это был единственный шанс. После долгих споров решение приняли.
И — о, чудо! — по моим жилам-трубам снова побежало тёплое, живительное тепло. Кризис был преодолён. Я выжил.
А та самая башня оттаивала до самого июня. Ледяная глыба посреди лета — молчаливое напоминание о той битве, которую мы с людьми выиграли.
Та зима закалила не просто мои трубы. Она закалила мой характер. Она доказала: меня создали не просто строители. Меня создали борцы.
И с тех пор я знаю — мне не страшен никакой мороз. Потому что со мной те, кто не сдаётся.
